Вот уже который час Шурик сидит на скамейке в парке, удерживая внимание случайных прохожих, которые то замедляют шаг, то вовсе присаживаются рядом, чтобы услышать продолжение. Его история, рассказанная с неподдельным жаром и обилием деталей, кажется невероятной, почти фантастической, но в искренности его голоса и блеске глаз невозможно усомниться. Он рассказывает о Нине, и с каждым его словом она оживает в воображении слушателей: не просто девушка, а целый мир, воплощенный в одном человеке. Это была студентка, грызущая гранит науки с таким азартом, что казалось, будто учебники сами раскрываются перед ней, жаждая поделиться знаниями. Комсомолка, чья энергия и убежденность заряжали всех вокруг, превращая скучные собрания в дискуссии о будущем, о светлых идеалах, в которые она верила без тени скепсиса. И, конечно, просто красавица – но красота ее была не той, что с обложек журналов, а особенной, излучающей такой внутренний свет, что даже в самый пасмурный день казалось, будто солнце выбрало ее своим личным представителем среди людей. Шурик описывает их первую встречу у библиотеки, случайную и судьбоносную, как стопка книг, выскользнувшая из ее рук, стала для него пропуском в новую вселенную. Он говорит о тихих вечерах за совместной подготовкой к экзаменам, когда формулы и теоремы отступали перед простым счастьем быть рядом, о спорах на идеологические темы, в которых он, споря, лишь еще больше восхищался ее умом и принципиальностью. История, которую он рассказывает, обретает эпический размах: это не просто роман двух студентов, а настоящая сага о любви, столкнувшейся с испытаниями. Он живописует, как их чувство, такое хрупкое и яркое, как весенний ледок, прошло через все перипетии студенческой жизни – бессонные сессии, общественную работу, стройотряды, где Нина, не боясь никакого труда, могла и дебаты вести, и реально помогать людям. Шурик с упоением вспоминает моменты полного взаимопонимания, когда слова были не нужны, а достаточно было одного взгляда, чтобы понять друг друга с полуслова. Но в его повествовании появляются и тревожные ноты, тени былых трудностей: размолвки из-за пустяков, которые тогда казались концом света, ревность к ее идеалам, которые иногда занимали в ее сердце слишком много места, мучительные разлуки на каникулах, когда каждый день тянулся как год. Слушатели, завороженные, уже не просто слышат рассказ, а видят перед собой эту пару – он, такой же молодой и пылкий, и она, его Нина, воплощение всего лучшего, что может быть в человеке. И хотя финал истории пока остается за кадром, ясно одно: для Шурика эта любовь не стала просто воспоминанием юности. Это фундамент, на котором построена вся его жизнь, звезда, по которой он сверял свой путь, и даже сейчас, сидя на этой обычной парковой скамейке, он говорит о ней так, будто она только что вышла из-за поворота аллеи, готовая с улыбкой продолжить тот самый, прерванный когда-то разговор.